Чушь реминисцентная.Я кончился. Да и ты не жива. И обескураженному ветру некого теперь баюкать, ища в тоске слова для песни колыбельной. Тоска - вот это и есть лучшая песня на ночь. Протяжная, завораживающая... Должно быть, такая колыбельная звучит как маленький похоронный марш, еженощно повторяющийся в честь ещё одного погибшего дня. Бесславно погибшего, увы и ах.
Я не король. Да и ты не королева. Но слепость моя - лучшая пара для твоей глухости. Я не вижу, как шевелятся твои трепетные губы, ты не слышишь ни моего, ни своего голоса, но мы вместе, всё тем же нерушимым дуэтом, поём нашу сказку о печальной любви. Добро в сказках, как правило, побеждает зло. У нас же в качестве победителя выступает современный нынче реализм. Но, знаешь, пора бы уже научиться хоть чему-нибудь и у ещё более юного постмодернизма.
Я не Гумберт Гумберт. Да и ты не Лолита. И потому оба, такие целомудренные и благородные, держим друг друга за руки, ещё не зная о том, что уже, быть может, завтра кто-то возьмётся за перо, возомнив себя способным вмешаться в чужую судьбу, и мы начнём постепенно изменяться при каждом взмахе этой письменной принадлежности, бывшей когда-то частью чьего-то крыла. А ведь кто-то, далеко-далеко от нас живущий, потерял не только перо, но и полностью оба крыла...
Но не плачь о нём, моя не Лолита с королевской кровью по венам, он всё равно не увидит этих слёз своими грустными ослепшими глазами. Потому что он кончился. Да и ты не жива.
_______
А вот что я писал около 8-ми месяцев назад... Этот образ законченности меня преследует однако.
читать дальшеА я и впрямь кончился. Опустел, как флакончик с цветочными духами, приторно-сладким ядом или чьими-то бережно собираемыми - чуть ли не коллекционированными - слезами. "Коньяк, мышьяк и крем-брюле." (с) Чудесное сочетание. Ну да, любовь к сладостям порой оказывается губительной. Ах, Нина-Нина, тебе ль не знать, как приятно на вкус отравленное мороженное, так окончательно и бесповоротно спасающее от духоты бального зала?..
А эта бледнолицая женщина снова пялится на меня с небесной выси. Даже стоя спиной ко всем пленяющим прелестям её аристократической фигуры, я чувствую, как длинные тонкие пальцы, украшенные непременно серебром, скользят по моей коже. Разорви, разорви же и рубашку мою, и меня самого на мелкие частички! Ведь я же кончился... А кому нужна опустевшая склянка? Сделай одно запланированное, но бережно-резкое движение: ударь меня об стену и разбей. Но даже изменив материальной целостности своей натуры, я буду подсматривать за тобой каждым разрозненным осколочком разлетевшегося по комнате стекла. Отражайся в них, глупая бледнолицая женщина. Мало тебе зеркал, посели же кривые копии своего лика и в частицах меня. Ведь я же знаю, ты очень, очень-очень (!) добра. Добрее тебя только одержимый неверной мыслью Арбенин... Мне до сих пор жаль бедняжку Нину... И если бы я не кончился тем прекрасным днём, то непременно спас бы её от смерти. А её убивца (да, именно убивца - ах, чУдное слово!), отдал бы на растерзание тебе, о белокурая Геральдическая Лилия, заброшенная в темноту ночных небес каким-то невежей или невеждой...
Кто же пролил духи, распространив в округе чудесный запах весенних цветов? Кто же дрожащей рукой поднёс последний свой "кубок" к устам и после этого не разжимал их более? Кто же нечаянно пролил бережно собираемые слезинки любимой женщины, которая, увы, счастлива (?) с другим? Трое меленьких потерявших и потерянных людей, собирающих осколки. А что... а что если им сейчас ещё хуже, чем мне самому?..