В расширенность зрачков впитав бескрайность ночи,
Глаза, как два галчонка, висок Ваш расклюют.
Вы целились в себя, но из души неточность
Спровадить не успели. И потому в уют
И бархат мягких кресел себя Вы опустили,
Как опускают якорь на преданное дно.
И об одном меня, свидетеля, молили,
Чтоб я (с какой же стати?) решил, что Вам дано:
Висок свой познакомить с дыханьем револьвера
Иль вышвырнуть беднягу в открытое окно?
Но я (каким - не знаю, но точно уж не первым)
Был Вами очарован, как романтичным сном,
И всё глядел нелепо в белеющий висок...
И слепнул постепенно: так, словно с ярким солнцем
Был взгляд мой перемешан, как с речкой ручеёк...
И вылились зрачки в разящий пулей стронций.
И я очнулся поздно. Смертельно одинок.